fortune_teller (fortune_teller) wrote in nmnby,
fortune_teller
fortune_teller
nmnby

Categories:

Неформальные институты и сравнительная политика

14.12.07 Гретхен Хелмке, Стивен Левитски

Акторы действуют, реагируя на целый комплекс формальных и неформальных мотивов, и в некоторых случаях неформальные берут верх над формальными.
----------------------

Источник: Прогнозис’10, лето 2007

{C cокращениями}

При сравнительных исследованиях политических институтов основное внимание уделяется формальным правилам их функционирования. Однако во многих случаях неформальные институты, начиная от бюрократических и законодательных норм и заканчивая клиентелизмом и патримониализмом, оказывают значительно большее влияние на политическое поведение и его последствия. Исследователи, не принимающие во внимание неформальные правила игры, рискуют упустить многие важные побудительные мотивы и сдержки, определяющие политическое поведение. Данная статья представляет собой попытку очертить рамки для исследования неформальных институтов и включения их в сравнительный институционный анализ. Эти рамки основаны на типологии четырех образцов формально-неформального институционального взаимодействия: дополняющего, аккомодационного, конкурентного и замещающего. Далее рассматриваются два вопроса, обычно упускаемые в литературе по данной теме: причины и механизмы возникновения неформальных институтов, а также природа их стабильности и эволюционирования. Наконец, освещаются проблемы, встающие при исследовании неформальных институтов, включая вопросы их выявления, измерения и сопоставления.

Уже свыше двадцати лет институциональный анализ занимает ключевое положение в сравнительной политике. Вдохновляясь волной институциональных изменений в развивающихся и посткоммунистических странах, исследователи, принадлежащие к самым разным школам, выясняли, каким образом конституционное устройство, избирательная система и прочие формальные институты определяют течение политической и экономической жизни. Эти исследования позволили сделать ряд важных теоретических выводов.

Тем не менее все большее число работ, посвященных Латинской Америке, посткоммунистической Евразии, Африке и Азии, свидетельствуют о том, что многие «правила игры», структурирующие политическую жизнь, являются неформальными – то есть создаются, становятся известными и насаждаются вне официально санкционированных каналов. Примеров можно привести множество. В течение десятилетий мексиканские президенты избирались не согласно статьям конституции, избирательному праву или партийным уставам, а по принципу «dedazo» («большой палец») – неписанных правил игры, которые давали действующему президенту право выбирать себе преемника, определяли круг кандидатов и запрещали потенциальным кандидатам открыто заявлять о своих претензиях. В Японии «жесткие, но неписаные правила» амакудари («небесное происхождение»), согласно которым отставные государственные чиновники награждаются ведущими должностями в частных корпорациях, пережили десятилетия административных реформ. В Средней Азии «правилами игры стали» нормы на основе клановых отношений, в то время как конституционные структуры, созданные после распада Советского Союза «чем дальше, тем больше… теряют всякое значение». Наконец, на большей части посткоммунистического и развивающегося миров механизмы клиентелизма, коррупции и патримониализма сосуществуют рядом с новыми демократическими, рыночными и государственными институтами (нередко подрывая их).

Внимание к неформальным институтам – явление в политологии совсем не новое. Значение неписаных правил подчеркивалось в прежних исследованиях «призматических обществ», «моральной экономики», «экономики любви», юридического плюрализма, клиентелизма, коррупции и консоциационализма, а также взаимоотношений государства и бизнеса в Японии, «блата» в Советском Союзе и «обычаев» сената в США. Тем не менее неформальные правила игры остались на периферии институционалистического направления в сравнительной политике. По сути, в текущей литературе обычно предполагается, что побудительные мотивы и ожидания акторов определяются в первую очередь или даже исключительно формальными правилами. Подобный узкий подход может привести к ряду проблем, так как при этом мы рискуем упустить многое из того, что стоит за политическим поведением, и способен затруднить объяснение важных политических феноменов.

В данной статье мы раздвигаем рамки сравнительных исследований политических институтов, закладывая основы для систематического анализа неформальных правил. Наша мотивация проста: при тщательном институциональном анализе требуется повышенное внимание как к формальным, так и к неформальным правилам. Серьезное внимание к неформальным институтам необходимо для понимания тех побудительных мотивов, которые создают пространство и ставят пределы для политического поведения. Политические акторы действуют, реагируя на целый комплекс формальных и неформальных мотивов, и в некоторых случаях неформальные берут верх над формальными. Например, в послевоенной Италии нормы коррупции «были более сильны, чем законы государства; последние можно было безнаказанно нарушать, в то время как всякий, бросавший вызов условностям нелегального рынка, подвергался тем или иным наказаниям». Другой пример: хотя бразильский закон запрещает внесудебные казни, неформальные правила и процедуры, принятые в аппарате общественной безопасности, позволяют и даже поощряют участие служащих полиции в таких убийствах. Так, полицейские, убивающие подозреваемых в преступлении, знают, что они будут ограждены от преследований и, возможно, даже получат повышение или премию. В подобных случаях строгий анализ формальных правил не позволяет вскрыть мотивы, стоящие за таким поведением.

Внимание к неформальным правилам также бывает необходимо для объяснения институциональных последствий. Неформальные структуры влияют на работу формальных институтов существенным и порой неожиданным образом. Например, отношения между законодательной и исполнительной властью порой невозможно объяснить строго в терминах конституционного устройства. Неопатримониальные нормы, допускающие неограниченный президентский контроль над государственными учреждениями в Африке и Латинской Америке, зачастую приводят к такому доминированию исполнительной власти, которое выходит далеко за рамки президентских полномочий согласно конституции. С другой стороны, неформальные институты могут ограничивать власть президента. Согласно конституции, «чилийский президент – один из самых могущественных в мире». Но благодаря наличию неформальных институтов, поощряющих консультации при отправлении исполнительной власти и раздел полномочий, чилийские президенты в течение 1990-х годов систематически недоиспользовали свои конституционные прерогативы, вследствие чего Чили представляла собой исключение в регионе, для которого характерна сильная президентская власть.

Неформальные институты также вносят коррективы в избирательное законодательство. Например, в Коста-Рике система пропорционального представительства и запрет на переизбрание в конгресс не обеспечивают законодателей формальной мотивацией для исполнения ими своих обязанностей. Однако коста-риканские законодатели, как правило, участвуют в такой деятельности, поощряемые к тому наличием неформальных «округов», спонсируемых партиями, и практикой черных списков. Изучение механизма отбора кандидатов в США показывает, что поскольку участвовать в праймериз более склонны сознательные избиратели, такая система способствует избранию идеологически поляризованных кандидатов. Однако в условиях всеохватного клиентелизма, когда участие в праймериз в основном ограничивается людьми, которых побуждают голосовать местные брокеры, на подобных выборах побеждают не идеологизированные кандидаты, а те, за спиной которых стоит самый мощный политический аппарат.

Кроме того, неформальные институты влияют на последствия работы формальных институтов менее очевидным образом: создавая или усиливая мотивы для следования формальным правилам. Иными словами, те разрешающие и сдерживающие механизмы, которые обычно связываются с формальными институтами, на самом деле могут относиться к неформальным институтам. Еще со времен «Писем федералиста» исследователи признают значение тех норм, на которых строятся формальные институты. Стабильность президентской демократии в США является следствием не только правил, устанавливаемых Конституцией, но еще и коренится в неформальных правилах (таких, как умение проигрывать с достоинством, недоиспользование некоторых формальных прерогатив и двухпартийный консенсус по важнейшим вопросам), которые не позволяют системе формальных сдержек и противовесов переродиться в жестокий конфликт между различными ветвями власти.

Подобные примеры отнюдь не единичны. Неформальные правила определяют последствия работы формальных институтов в таких сферах, как законодательная политика, судебная политика, создание партий, финансирование кампаний, смена режимов, федерализм, отправление общественных обязанностей и государственное строительство.

Обобщая результаты обширных, но разрозненных исследований, мы задаем направления дальнейшей работы, имеющей целью включить неформальные институты в набор теоретических инструментов сравнительной политики. В первом разделе мы уточняем понятие неформальных институтов, отделяя их не только от формальных институтов, но также и от других неформальных явлений – таких, как слабые институты, неформальные поведенческие закономерности, неформальные организации и культура. Развивая идеи Ганса-Иоахима Лаута, мы различаем четыре типа неформальных институтов: дополняющие, аккомодационные, конкурентные и замещающие. Третий и четвертый разделы посвящены вопросам возникновения и эволюции неформальных институтов – теме, которая обычно игнорируется в современных сравнительных исследованиях. Наконец, речь пойдет о специфических проблемах, связанных с изучением неформальных институтов – таких, как вопросы выявления, измерения и сопоставления.

Следует сделать несколько оговорок. Хотя термин «неформальный институт» относится к обширному диапазону социальных (например, рукопожатия или правила свиданий) и экономических институтов (таких, как черный рынок), нас интересуют только политические правила игры. В своем анализе мы ограничиваемся современным периодом, когда кодификация права приобрела фактически всеобщий характер. В более ранние периоды различие между формальными и неформальными правилами было не столь жестким. Наконец, хотя мы ссылаемся на множество примеров, они носят лишь иллюстративный, а не всеобъемлющий характер.

Что такое неформальные институты

Термин «неформальный институт» встречается в применении к невероятно широкому кругу явлений, включая личные связи, клиентелизм, коррупцию, кланы и мафии, гражданское общество, традиционную культуру и разнообразные законодательные, судебные и бюрократические нормы. Мы предлагаем более точное – и более полезное для аналитических целей – определение неформальных институтов. Оно должно охватывать максимально возможное количество неформальных правил, но в то же время быть достаточно узким, чтобы отличать неформальные правила от иных, неинституциональных, неформальных явлений.

Начать следует со стандартного определения институтов как правил и процедур (как формальных, так и неформальных), которые структурируют социальное взаимодействие, создавая пространство для поведения акторов и задавая его пределы. Однако менее понятно, каким образом провести различие между формальными и неформальными институтами. Некоторые исследователи ставят знак равенства между неформальными институтами и культурными традициями. Другие прибегают к государственно-социетальному различию, принимая государственные учреждения и установленные государством правила за формальные, а правила и организации в рамках гражданского общества за неформальные. Третьи проводят различие между неформальными нормами, которые устанавливаются сами собой, и формальными правилами, насаждаемыми третьей стороной – обычно государством.

Но каждая из этих концептуализаций упускает из вида ряд важных неформальных институтов. Например, хотя некоторые неформальные институты, несомненно, коренятся в культурных традициях, многие из них – от законодательных норм до нелегальных механизмов партийного финансирования – не имеют особого отношения к культуре. Отдавая должное государственно-социетальному различию, следует заметить, что многие институты в рамках государства (от бюрократических норм до коррупции) также являются неформальными, в то время как правила работы многих негосударственных организаций (например, корпораций и политических партий) обычно рассматриваются как формальные. Наконец, хотя определение неформальных институтов как никем сознательно не созданных, полезно в аналитическом плане, оно не согласуется с тем фактом, что неформальные правила могут быть навязаны извне (например, боссами кланов и мафий), в том числе и самим государством (скажем, организованная государственная коррупция).

Мы придерживаемся четвертого подхода, определяя неформальные институты как принятые в обществе, обычно неписаные правила, создающиеся, становящиеся известными и насаждающиеся вне официально санкционированных каналов. Напротив, формальные институты – это такие правила и процедуры, которые создаются, становятся известными и насаждаются через каналы, общепризнанные в качестве официальных. Сюда входят государственные институты (суды, законодательные органы, бюрократические учреждения) и установленные государством правила (конституции, законы, предписания), а также и то, что Роберт Элликсон называет «организационными правилами», то есть официальные правила, соблюдаемые такими организациями, как корпорации, политические партии и группы интересов.

Однако проведение черты между формальными и неформальными институтами является только половиной концептуальной задачи. «Неформальный институт» нередко понимается как остаточная категория – в том смысле, что так можно назвать практически любое поведение, выходящее за рамки писаных правил или не предусмотренное ими. Чтобы избежать этой ловушки, нужно подробнее поговорить о том, чем формальные институты не являются.

Внимание следует обратить на четыре момента. Во-первых, необходимо отличать неформальные институты от слабых институтов. Многие формальные институты неэффективны в том смысле, что их правила существуют только на бумаге и в большинстве случаев обходятся или игнорируются. Однако слабость формальных институтов не обязательно ведет к появлению неформальных институтов. Вполне возможно отсутствие постоянных или обязательных правил, как формальных, так и неформальных. Например, в своей этапной статье о делегативной демократии Гильермо О’Доннелл указывает, что в большинстве стран Латинской Америки формальные правила представительной демократии слабо институционализированы. При отсутствии у исполнительной власти институционализированных сдержек рамки допустимого президентского поведения существенно расширяются, что приводит к серьезным злоупотреблениям исполнительной властью. В своей следующей работе О’Доннелл осветил вопрос о том, как партикуляристические неформальные институты, наподобие клиентелизма, подрывают эффективность представительных институтов. Работа О’Доннелла указывает на два характерных варианта слабости формальных институтов, которые не следует путать друг с другом. И клиентелизм, и злоупотребление исполнительной властью представляют собой несоблюдение формальных правил, но в то время как первый является неформальным институтом, последнее лучше всего поддается пониманию как неинституциональное поведение.

Во-вторых, следует отличать неформальные институты от других неформальных закономерностей поведения. Не всякое поведение, строящееся по известным образцам, связано с соблюдением каких-либо правил или имеет своим источником совместные ожидания по поводу чужого поведения. Поведенческие закономерности могут быть плодом самых разных мотиваций. Можно процитировать пример, приведенный Дэниэлом Бринксом: снимать шляпу в церкви – это неформальный институт, а снимать пальто в ресторане – просто поведенческая закономерность. В последнем случае, оставаясь в пальто, человек может испытывать физический дискомфорт, но вряд ли он навлечет на себя общественное неодобрение либо санкции. Чтобы считаться неформальным институтом, поведенческая закономерность должна соответствовать сложившимся правилам или указаниям, нарушение которых приводит к тем или иным внешним санкциям. Возьмем другой пример: подкуп должностного лица – безусловно, неформальное поведение, но лишь некоторые разновидности взятки могут считаться институциональными. В том случае, если взятка навязывается сверху, или если она соответствует широко распространенным среди должностных лиц и граждан ожиданиям (а отказ от дачи взятки чреват серьезными издержками), коррупция вполне может называться институтом. Наоборот, если взятка не санкционирована извне, не связана с совместными ожиданиями, а является результатом низкого жалованья в госсекторе и неэффективного соблюдения законов, ее лучше всего определять как поведенческий образец.

В-третьих, следует отличать неформальные институты от неформальных организаций. Хотя исследователи нередко включают организации в понятие института, все же полезно вслед за Дугласом Нортом проводить различие между политическими акторами (или «игроками») и теми правилами, которым они следуют. Так же, как формальные организации (такие, как политические партии и союзы) можно отличить от формальных правил, следует отличать и неформальные организации (кланы, мафии) от неформальных институтов. С другой стороны, неформальные правила могут быть неотъемлемой частью этих организаций, и точно так же, как формальные политические организации изучаются под рубрикой «институционализм», так и кланы, мафии и прочие неформальные структуры порой полезно включать в анализ неформальных институтов.

Наконец мы возвращаемся к различию между неформальными институтами и более широким понятием культуры. Культура порой способствует формированию неформальных институтов, и граница между двумя этими понятиями остается важнейшей областью исследований. Однако, по нашему мнению, наилучший способ решения этой задачи – понимать неформальные институты в относительно узком смысле, определяя их не через совместные ценности, а через совместные ожидания, которые могут быть никак не связаны с более широкими социетальными ценностями. Различие между совместными ценностями и совместными ожиданиями позволит исследователям провести анализ потенциальных причинных связей между культурой и неформальными институтами – например, определить, способствуют ли социетальные ценности укреплению конкретных неформальных институтов или, наоборот, подрывают их.

Четыре типа неформальных институтов

Формальные и неформальные институты взаимодействуют различным образом. В данном разделе мы обрисуем типологию, облегчающую поиск этих взаимосвязей. При выявлении характера взаимодействия между формальными и неформальными институтами, как правило, принято придерживаться одного из двух противоположных подходов. Согласно мнению одного лагеря, неформальные институты – функциональны и способствуют решению проблем в том смысле, что они обеспечивают решение задач социального взаимодействия и координации, тем самым повышая эффективность и работоспособность формальных институтов. Второй лагерь принимает неформальные институты за дисфункциональные и создающие проблемы. При этом утверждается, что клиентелизм, коррупция и патримониализм подрывают работу формальных демократических, рыночных и государственных институтов. Однако недавние исследования рисуют более сложную картину, нежели та, которую предлагает тот или иной лагерь: порой неформальные институты лишь усиливают или замещают те формальные институты, которые они, по всей видимости, подрывают.

С целью учесть эти различия наша типология основывается на двух измерениях. Первое из них – это та степень, в которой совпадают последствия работы формальных и неформальных институтов. Различие здесь основывается на том, приводит ли следование неформальным правилам к практически одинаковым или же к иным результатам, нежели те, которые ожидаются в результате жесткого соблюдения исключительно формальных правил. В том случае, когда выполнение неформальных правил влечет за собой существенно иные последствия, формальные и неформальные институты считаются несовпадающими. В том случае, если в последствиях нет существенных отличий, имеет место совпадение формальных и неформальных институтов.

Второе измерение связано с эффективностью соответствующих формальных институтов, то есть с той степенью, в которой существующие на бумаге правила и процедуры выполняются и соблюдаются на практике. Эффективные формальные институты фактически либо ограничивают выбор, стоящий перед политическими акторами, либо делают его возможным. При этом акторы уверены в высокой вероятности того, что официальные власти накажут за несоблюдение формальных правил. В тех же случаях, когда формальные правила и процедуры неэффективны, акторы полагают, что вероятность их насаждения (а следовательно, и ожидаемая расплата за их нарушение) будет низкой.

Наличие двух измерений создает типологию из четырех пунктов, приведенную в таблице 1. Верхняя левая (дополняющие) и нижняя правая (конкурентные институты) ячейки соответствуют «функциональным» и «дисфункциональным» институтам, о которых обычно идет речь в литературе. В данной типологии также вводятся два новых типа институтов (аккомодационные и замещающие), позволяющие нам учесть и другие, менее очевидные варианты неформальных институтов.

Дополняющие неформальные институты

Левый столбец таблицы соответствует тем неформальным институтам, которые сосуществуют с эффективными формальными институтами, то есть такими, от которых акторы ожидают выполнения писаных правил. В верхней левой ячейке сочетаются эффективные формальные правила и совпадающие последствия. Такие неформальные институты мы вслед за Лаутом будем называть дополняющими. Они «заполняют пробелы», либо занимаясь теми моментами, которые не предусмотрены в формальных правилах, либо способствуя преследованию личных целей в рамках формальных институтов. Такие неформальные институты нередко повышают эффективность формальных. В качестве примера можно назвать бесчисленные нормы, шаблоны и рабочие процедуры, которые облегчают принятие решений и координацию с бюрократическими учреждениями, а также юридические нормы (такие, как процедуры согласования мнений и «правило четырех»), облегчающие работу Верховного суда США.

Дополняющие неформальные институты могут также становиться основой для формальных институтов, создавая и усиливая мотивы к соблюдению формальных правил, которые в противном случае могут существовать только на бумаге. Так, исследователи увязывают эффективность американской конституции с дополняющим набором совместных убеждений и ожиданий, существующих среди граждан. Аналогичным образом эффективность постколониальной сингапурской бюрократии (в формальном плане похожей на индонезийскую и филиппинскую бюрократии) объясняется нормами меритократии, на которых основывается ее работа, и свойственной ей дисциплиной. Органы власти в сельском Китае более склонны к отправлению общественных функций там, где существуют неформальные нормы социальных обязательств, создаваемые членством в местных храмовых общинах. В каждом случае неформальные институты не просто существуют наряду с эффективными формальными, но даже играют ключевую роль в обеспечении эффективности формальных правил игры.

Аккомодационные неформальные институты

Нижний левый угол таблицы 1, соответствующий эффективным формальным институтам и несовпадающим последствиям, занимают аккомодационные неформальные институты. Они создают мотивы для такого поведения, которое существенно изменяет последствия соблюдения формальных правил без их прямого нарушения; они противоречат духу, но не букве формальных правил. Аккомодационные неформальные институты нередко создаются акторами, которые не одобряют последствий, создаваемых формальными правилами, но не имеют возможности изменить или открыто нарушить эти правила. Подобные неформальные институты нередко помогают примирить интересы этих акторов с существующими формальными институциональными структурами. Поэтому, хотя аккомодационные неформальные институты не в состоянии повысить эффективность формальных институтов, они могут укрепить их стабильность, заглушая призывы к переменам.

Очевидный пример – механизмы распределения власти между законодательными и исполнительными органами в Чили. Лидеры Демократического соглашения унаследовали «преувеличенно сильную президентскую власть» и мажоритарную избирательную систему, которая противоречила их стремлению сохранить широкую многопартийную коалицию. Не имея законодательной силы для исправления конституции 1980 года, элита Соглашения создала неформальные механизмы межпартийных и законодательно-исполнительных консультаций, призванные противодействовать последствиям соблюдения конституции. Подобные структуры разделения власти «укрепили коалиционное доверие» в таком формальном конституционном окружении, которое само по себе «практически не создавало побудительных мотивов для сотрудничества».

Голландская практика консоциационализма также может определяться как аккомодационная. Демократия в Нидерландах после 1917 года основывается на наборе «неформальных, неписаных правил» аккомодации и разделения власти в элите, включая обширные консультации при принятии решений, взаимное право вето и пропорциональное разделение государственных должностей между политическими партиями. Хотя эти соглашения картельного типа нарушают демократический дух нидерландской конституции (ограничивая власть избирателей), они приглушают классовые и религиозные конфликты, тем самым укрепляя стабильность демократии.

Аккомодационные неформальные институты возникали также в рамках институтов социалистического государства в Советском Союзе. Поскольку строгое соблюдение формальных правил, управляющих советской политической и экономической жизнью, не позволяло предприятиям выполнять государственный план, а индивидуумам – удовлетворять свои основные потребности, возник набор неформальных норм – известный под названием «блат», – дававший гражданам возможность достигать этих целей посредством личных связей. Блат, в строгом смысле не являясь противозаконным, позволял руководителям предприятий, трудящимся и чиновникам «обходить формальные процедуры». Помогая предприятиям выполнять государственные заказы, а гражданам – получать необходимые товары и услуги, эта неформальная система обмена способствовала выживанию Советского Союза.

Конкурентные неформальные институты

В правом столбце таблицы 1 мы поместили те неформальные институты, которые сосуществуют с неэффективными формальными институтами. В подобных случаях формальные правила и процедуры выполняются не систематически, что позволяет акторам игнорировать или нарушать их. Ячейка в нижнем правом углу соответствует неэффективным формальным правилам и несовпадающим последствиям. В подобных обстоятельствах неформальные институты можно назвать конкурентными. Они структурируют мотивы поведения так, что те становятся несовместимы с формальными правилами: чтобы выполнять одни правила, акторы вынуждены нарушать другие. Наиболее известные примеры – такие партикуляристические неформальные институты, как клиентелизм, патримониализм, клановая политика и коррупция. Так, послевоенная итальянская коррупция опиралась на «альтернативные нормы», согласно которым акторы могли нарушать определенные государственные законы «безнаказанно», в то время как приверженцы закона подвергались «тем или иным наказаниям».

Конкурирующие неформальные институты часто встречаются в постколониальном контексте, когда формальные институты накладываются на местные правила и государственные структуры. В постколониальной Гане от госслужащих официально требовали соблюдения правил публичного делопроизводства, но как выяснил Роберт Прайс, большинство полагало, что им придется уплатить серьезные социальные издержки (такие, как потеря положения в обществе), если они будут игнорировать родственно-групповые нормы, обязывающие их обеспечивать работой и другими услугами своих родственников и односельчан. Аналогично исследователи юридического плюрализма указывают на то, что создание юридических систем в Европе привело к возникновению «многочисленных систем юридических обязательств». Поскольку эти системы «воплощали в себе самые различные принципы и процедуры», приверженность к традиционному праву порой требовала нарушения государственных законов (и наоборот).

Замещающие неформальные институты

Наконец, верхний правый угол, где неэффективные формальные институты сочетаются с совпадающими последствиями, соответствует замещающим неформальным институтам. Как и дополняющие институты, замещающие неформальные институты используются теми акторами, которые стремятся к результатам, совместимым с формальными правилами и процедурами. Однако, как и конкурирующие институты, эти институты существуют в окружении, в котором формальные правила выполняются не систематически. Поэтому замещающие неформальные институты помогают добиться того, что теоретически должны выполнять формальные институты, если бы не их неэффективность.

Замещающие институты обычно возникают там, где государственные структуры слабы или страдают от недостатка полномочий. В эпоху продолжительных демократических преобразований в Мексике формальным институтам, призванным решать избирательные конфликты (например, избирательным судам), не хватало авторитета, и поэтому их решения зачастую игнорировались. В таких условиях представители национального правительства и оппозиционная партия Национального действия решали поствыборные споры посредством неформальных «concertacesiones», то есть «джентльменских соглашений». Таким образом, «concertacesiones» служили «промежуточной станцией» и для правительства, и для оппозиционной элиты до тех пор, пока формальные институты по решению избирательных споров не набрали достаточно авторитета. В сельских районах северного Перу, где слабость государства в конце 1970-х годов приводила к недостаточной полицейской защите и к неэффективности судебной системы, жители создавали неформальные «rondas campesinas» (патрули самообороны) для защиты своих общин и неформальные суды для решения местных конфликтов. В сельском Китае некоторые местные чиновники компенсируют неспособность государства собирать налоги и отправлять общественные функции тем, что мобилизируют ресурсы по линии храмовых и родственных общин, «замещая этими неформальными институтами… формальные политические институционализированные каналы отправления общественных функций».

Все эти четыре типа неформальных институтов вместе взятые свидетельствуют о том, что неформальные институты невозможно классифицировать по принципу простой дихотомии (функциональные и нефункциональные). Хотя такие замещающие неформальные институты, как «concertacesiones» и «rondas campesinas», действуют вразрез с формальными правилами и процедурами, они порой способствуют достижению результатов (разрешение послевыборных конфликтов, общественная безопасность), к которым не приводит соблюдение формальных правил. И хотя такие аккомодационные неформальные институты, как консоциационализм, противоречат духу формальных правил, они могут приводить к последствиям (демократическая стабильность), общепризнанно считающимся полезными. Однако остается открытым вопрос, могут ли аккомодационные и замещающие неформальные институты способствовать развитию более эффективных формальных структур, или же они становятся помехой для такого развития (заглушая призывы к реформам формальных институтов или способствуя появлению новых акторов, навыков и интересов, связанных с сохранением неформальных правил). В следующих двух разделах будет заложена основа для рассмотрения этих вопросов.
Tags: институты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments